«Когда Данила Филиппович, направляясь в гости к Суслову, приближался к Сухаревской, ему в голову пришла неожиданная мысль: а для чего вообще я все это создал?»
В 1989 году АГД мучился (как все мы) «великой метафизической проблемой», или «вопросом "зачем?", поставленным великой печалью чистого бытия», или «великой проблемой о смысле возникновения бытия». На этот вопрос даёт ответ эсхатология, поэтому её АГД считает самой важной частью религии. Это сохраняло актуальность всё время и вплоть до 2020-х гг.
Эсхатологический гнозис, будучи совершенно универсальным, тем не менее, имеет свои наиболее центральные точки приложения… Здесь … происходит великая мистерия «свершения всех свершений», самая важная и самая фундаментальная для всех уровней метафизики, т.к. только она сможет ответить на эсхатологический вопрос «зачем?», поставленный великой печалью чистого бытия.
Как и книга «Пути Абсолюта», статьи «Великая метафизическая проблема и традиции» и «Метафизический фактор в язычестве» написаны в 1989 г. («Милый Ангел» №1). Примечательно, что в обеих статьях упоминается ГДД, а в книге провозглашается особая южинская «традиция» или «школа»В «Путях Абсолюта» мы основывались на особой метафизической традиции, главные векторы которой разрабатывались в весьма закрытой и обособленной интеллектуальной среде, связанной с такими мыслителями, как ГДД, ЮВМ и ЕВГ. Унаследовав от них вкус к парадоксальному повороту метафизической интуиции, мы попытались сочетать это с ортодоксальным традиционализмом, подвергнув его коррекциям, вытекающим из духа вышеупомянутой школы. Результатом явилась эта книга. (1999).
Но всё же решение великой проблемы о смысле возникновения бытия на религиозном уровне вообще невозможно. Оно принадлежит сфере эзотеризма, а значит, даже чтобы сформулировать эту проблему адекватно, необходимо выйти за рамки авраамизма, принеся, подобно самому Аврааму, символическую десятину тому, чей Бог носит имя «Эль-Элион», «Господь Всевышний», т.е. Бог превышающий и превосходящий всех остальных богов. Разрешение этой великой метафизической проблемы связано с эзотерической тайной Традицией … Момент окончательного выбора, сделанного внутри этой Традиции, логически должен совпадать с наиболее критической точкой существования не только земной традиции, но и всего бытия. В согласии с исламской доктриной пророк Мухаммед был последним из пророков, последним установителем и реформатором традиционного закона, «печатью пророков». Но шиитский эзотеризм утверждает, что в конце цикла должен явиться последний из эзотерических толкователей Откровения, «печать эзотериков» … Эта эсхатологическая теофания существенным образом затронет все религии и традиции, обнажит их скрытое зерно. Но главная роль в этом эсхатологическом потрясении отведена христианству — традиции, несущей в себе ключ к мистерии того, что превышает даже само великое и всеобъемлющее небытие.
Сегодня АГД считает, что впервые проблематика эсхатологии и «бытия, имеющего цель» была установлена иранской религиозной традицией. Потом эта традиция значительно повлияла на иудаизм в период персидского владычества, из-за чего в каком-то смысле как христианство, так и ислам (конечно, сильнее всего шиитский) — это интеллектуальное продолжение зороастрийского импульса. Об этом он пишет в иранской Н. (2016), упоминает в курсах о платонизме и о времени, и агитирует в соцсетях для англоязычной аудитории («Saoshyant = Mahdi»)Ср.: «Сохраварди считает, что религия древних персов была изначальной и универсальной Традицией, на основе которой были построены все остальные, и отождествляет эту световую религию Магов с «валайятом» (шиитов и суфиев) и с учением Платона» (Н. 2014). Любопытно, что также первым в «золотой цепи» prisca theologia считал Зороастра представитель ренессансного синкретического христианства М. Фичино..
Если привязанность к Ирану возникла под сильным влиянием Анри Корбена, в котором сам АГД признавался, то роль в становлении основной проблематики, вероятно, сыграл ГДД. В «Ориентации Север» (1980) он представляет радикально нигилистический взгляд на мир, абсолютно обезбоженный и механистический. Но трактат не даёт понятного ответа на вопрос, что с этим делать, и объяснения, почему мир таков и откуда он взялся. Эти вопросы всплывают сами собой. На них могут быть даны разные ответы, что приведёт к довольно разному развитию этой доктрины.
Это вопрошание, логически следующее из ОС, тематизируется самим ГДД как минимум в двух аспектах: метафоре «пьесы» и определенной диалектической концепции, в которой существует гностический этап, признаваемый недостаточным и преодолеваемый«От поиска Величия — через тьму отрицания — к трансцендентному Субъекту», или «Через негатив прийти к утверждению трансцендентного, которое не включает в себя ссылку на имманентное»: Методология гностического мышления / «Всемирная гражданская война» в СиП с. 406-424, видеозапись интервью названа «Гностический скандал ГДД».:
Сартр в этом плане допустил к концу своего философствования очень серьезный просчет, когда он не стал делать теологических выводов из своего дискурса… Он дал очень интересный образ. Предположим, идет пьеса. Человек есть актёр, который оказался в середине пьесы: он не знает ни сюжета, ни комедия это или трагедия, ни своей роли, ни ближайшей реплики, — ничего не знает. Оказался, словно спустившись на парашюте, словно проснувшись посреди какой-то неизвестной пьесы. И по Сартру он делает вывод: что ему говорить, как ему понять, комедия это или трагедия, будет ли он сейчас драться или пить чай, и все он должен выбрать якобы сам: нет никаких норм — и это и есть свобода. [...] Нет, человек должен, оказавшись в этой пьесе, во-первых, определить ее сюжет, во-вторых — свою роль в ней, в-третьих — ее концовку, в-четвертых — стать ее режиссером или сорежиссером. (Новая теология)
Отличие доктрины ГДД от экзистенциализма Сартра и материалистического механицизма Нового Времени в том, помимо прочего, что ГДД не имеет никаких сомнений в существовании духа. Этот дух он объявляет непричастным миру и его (мирскому) «Абсолюту». Впоследствии он разовьёт ещё концепцию «точки нетождества», «точки несовпадения ни с чем», «прокола в бытии». Этот дух и точка имеют явное сходство с концепцией «Радикального субъекта» АГД.
ГДД в своей (также поздней) религио-историософской концепции тоже отводит важнейшее место зороастризму, который он интерпретирует в зерванитском ключе, считая его главным богом Зервана, он же Дахр = Время = Рок («Абсолют» в ОС). Только, нетрудно догадаться, зороастризм для него это универсальный сатанизм, Ахурамазду он отождествляет с Иблисом.
Так разные ответы приводят к разным развитиям и полярным выводам. Если ЕВГ, другой учитель АГД и друг ГДД, предположительно, занимал чисто «манифестационистскую» позицию (следует заметить, что манифестационизм это не отождествление Абсолюта и космоса) и предлагал вариант решения вопроса путём его деконструкции (но не банального отрицания его значимости), то АГД, по-видимому, склоняется к пути синтезирующему, «эсхатологическому, но не креационистскому»:
Поэтому именно второй Логос, тёмный Логос, Логос Диониса может совместить в единой картине всю карту космической, гиперкосмической и гиппокосмической жизни, всю карту открытой онтологии, включая в себя в тонком и игровом недуальном балансе и радикальную эксклюзивность Аполлона и радикальную инклюзивность Magna Mater. Дионис — это радикальное сердце мира. Поэтому орфики считали его царём будущего века. Это загадочный «будущий Бог» Шеллинга. Ему суждено сменить на троне Олимпа Зевса (это и было тайной Прометея, знавшего имя того, кто низвергнет в конце времен отца богов, но сохранившего молчание). Дионис — «победитель Бога и ничто», укротитель тигров, пантер и леопардов, друг Аполлона, тайный конфидент Великой Матери. Вечно умирающий, вечно воскресающий, вечно зачинающий, вечно оскопляющийся, безумный бог. Играющий царственный ребенок. Последний Бог. (2019)