Южинская «традиция» и великая метафизическая проблема

Заметка об одной великой метафизической проблеме

Когда Данила Филиппович, направляясь в гости к Суслову, приближался к Сухаревской, ему в голову пришла неожиданная мысль: а для чего вообще я всё это создал? (2018)

В 1989 году АГД мучился (как все мы) «великой метафизической проблемой», или «вопросом "зачем?", поставленным великой печалью чистого бытия», или «великой проблемой о смысле возникновения бытия». На этот вопрос даёт ответ эсхатология, поэтому её АГД считает самой важной частью религии. Это, по-видимому, сохраняло актуальность всё время и до 2020-х гг.

Эсхатологический гнозис, будучи совершенно универсальным, тем не менее, имеет свои наиболее центральные точки приложения… Здесь … происходит великая мистерия «свершения всех свершений», самая важная и самая фундаментальная для всех уровней метафизики, т.к. только она сможет ответить на эсхатологический вопрос «зачем?», поставленный великой печалью чистого бытия.
Конец «Путей Абсолюта» (1989)

Как и книга «Пути Абсолюта», статьи «Великая метафизическая проблема и традиции» и «Метафизический фактор в язычестве» написаны в 1989 г.; примечательно, что в обеих упоминается Гейдар Джемаль.

Но всё же решение великой проблемы о смысле возникновения бытия на религиозном уровне вообще невозможно. Оно принадлежит сфере эзотеризма, а значит, даже чтобы сформулировать эту проблему адекватно, необходимо выйти за рамки авраамизма, принеся, подобно самому Аврааму, символическую десятину тому, чей Бог носит имя «Эль-Элион», «Господь Всевышний», т.е. Бог превышающий и превосходящий всех остальных богов.
Разрешение этой великой метафизической проблемы связано с эзотерической тайной Традицией … Момент окончательного выбора, сделанного внутри этой Традиции, логически должен совпадать с наиболее критической точкой существования не только земной традиции, но и всего бытия.
В согласии с исламской доктриной пророк Мухаммед был последним из пророков, последним установителем и реформатором традиционного закона, «печатью пророков». Но шиитский эзотеризм утверждает, что в конце цикла должен явиться последний из эзотерических толкователей Откровения, «печать эзотериков» … Эта эсхатологическая теофания существенным образом затронет все религии и традиции, обнажит их скрытое зерно.
Но главная роль в этом эсхатологическом потрясении отведена христианству — традиции, несущей в себе ключ к мистерии того, что превышает даже само великое и всеобъемлющее небытие.
«Великая метафизическая проблема и традиции» (1989)

Также примечательно провозглашение особой «традиции» или «школы»:

В «Путях Абсолюта» мы основывались на особой метафизической традиции, главные векторы которой разрабатывались в весьма закрытой и обособленной интеллектуальной среде, связанной с такими мыслителями, как Гейдар Джемаль, Юрий Мамлеев и Евгений Головин. Унаследовав от них вкус к парадоксальному повороту метафизической интуиции, мы попытались сочетать это с ортодоксальным традиционализмом, подвергнув его коррекциям, вытекающим из духа вышеупомянутой школы. Результатом явилась эта книга. (1999)

АГД считает, что впервые проблематика эсхатологии и «бытия, имеющего цель» была установлена иранской религиозной традицией. Потом эта традиция значительно повлияла на иудаизм в период персидского владычества, из-за чего в каком-то смысле как христианство, так и ислам (конечно, сильнее всего шиитский) это интеллектуальное продолжение зороастрийского импульса. Об этом он пишет как в иранской Ноомахии, так и сегодня для англоязычной аудитории («Saoshyant = Mahdi»).

Не последнюю роль во всём этом, вероятно, сыграл Гейдар Джемаль. В «Ориентации Север» (1980) он представляет радикально нигилистический взгляд на мир, абсолютно обезбоженный и довольно механистический. Но трактат не даёт понятного ответа на вопрос, что с этим делать, и объяснения, почему мир таков и откуда он взялся. Эти вопросы всплывают сами собой. На них могут быть даны разные ответы, что приведёт к довольно разному развитию этой доктрины.

Отличие доктрины Джемаля от экзистенциализма Сартра и обыкновенного механицизма Нового Времени в том, что Джемаль не имеет никаких сомнений в существовании духа. Этот дух он объявляет непричастным к миру и его (мирскому) «Абсолюту». Впоследствии он разовьёт ещё концепцию «точки нетождества», «точки несовпадения ни с чем», «прокола в бытии». Этот дух и точка имеют явное сходство с концепцией «Радикального субъекта» АГД.

Гейдар Джемаль в своей (ещё более поздней) религио-историософской концепции также отводит важное место зороастризму, который интерпретирует в зерванитском ключе, считая его главным Богом Зервана, он же Дахр = Время = Рок (по-видимому, это «Абсолют» в ОС). Только, нетрудно догадаться, зороастризм для него это универсальный сатанизм, Ахурамазду он отождествляет с Иблисом.

Так разные ответы приводят к разным развитиям и полярным выводам. Если Головин, предположительно, занимал чисто «манифестационистскую» позицию (следует заметить, что манифестационизм это не отождествление Абсолюта и космоса) и предлагал вариант решения вопроса путём его деконструкции (но не лобового отрицания его значимости), то АГД, по-видимому, склоняется к пути синтезирующему, эсхатологическому, но не «креационистскому»:

Поэтому именно второй Логос, тёмный Логос, Логос Диониса может совместить в единой картине всю карту космической, гиперкосмической и гиппокосмической жизни, всю карту открытой онтологии, включая в себя в тонком и игровом недуальном балансе и радикальную эксклюзивность Аполлона и радикальную инклюзивность Magna Mater. Дионис — это радикальное сердце мира. Поэтому орфики считали его царём будущего века. Это загадочный «будущий Бог» Шеллинга. Ему суждено сменить на троне Олимпа Зевса (это и было тайной Прометея, знавшего имя того, кто низвергнет в конце времен отца богов, но сохранившего молчание). Дионис — «победитель Бога и ничто», укротитель тигров, пантер и леопардов, друг Аполлона, тайный конфидент Великой Матери. Вечно умирающий, вечно воскресающий, вечно зачинающий, вечно оскопляющийся, безумный бог. Играющий царственный ребенок.
Последний Бог.
Логос Диониса (2019)